Диалоги о ксенофилии [СИ] - Мария Ровная

– Вы не боитесь, что он удерёт? – с опаской спросила Дарья.

– От меня невозможно удрать. Я никого не лишаю свободы. Нет-нет, крекеры мы оставим Пипу, ладно?

– Но…

– А у меня есть галеты.

– Ладно. Инг, Анни, идите есть. Анни!

– Сейчас, – отозвалась Анна, по-прежнему уткнувшись носом в каменную стену.

Нэвилл вскрыл бекон. Под его рукой возник Лао, полез в банку.

– Угощайся, прелесть моя, – заворковал Нэвилл, глупея от нежности. – Хозяйка тебя, видно, не кормит.

Дарья, испепеляя его взглядом, учтиво предложила:

– Возьмите сыр.

– С удовольствием. О-о, настоящий ульхианский шамбри!

– Да Вы знаток, – недружелюбно заметил Игорь.

– Происхождение обязывает. Все мы, графы Нэвиллы, гурманы.

– Аристократ, – сквозь зубы сказала Дарья. – Анни, мы тебя ждём!

– Иди сюда, – ответила Анна тихонько, словно боясь кого-то спугнуть.

Дарья подошла к ней.

– Что тут?

– Смотри, – благоговейно выдохнула Анна. – Да вот же, перед тобой!

– Где?

Анна отвернулась от неё, стиснув зубы. И тут Дарья увидела.

На скале в тени листвы прилепилась куколка. Тёмная, гладкая, сама похожая на камешек. Дарья заметила её лишь потому, что куколка резко изогнулась. В одну сторону, в другую – мучительные потуги… В хитиновой скорлупе зияла широкая трещина. А из трещины выкарабкивался маленький мокрый монстрик.

Затаив дыхание, женщины созерцали не раз виденное чудо. Монстрик по очереди выдернул из скорлупы хрупкие лапки. Выволок измятые крылья. Протёр глаза. Почистил усы и хоботок. Посидел, отдыхая от трудов. И стал закачивать в сосуды крыльев гемолимфу. Крылья расправлялись, как оболочка воздушного шара, являя миру новорождённый строгий тёмный узор.

Бабочка переступила ближе к свету, осторожно шевельнув крыльями.

– Почему она не летит? – обеспокоенно спросил за спиной Игорь.

– Ещё не скоро, – грустно сказала Дарья. – Сосуды должны затвердеть.

– Ах, красотка, – умилился Нэвилл. – Какого она вида, Нэн?

Анна, вздёрнув подбородок, усмехнулась ему в лицо. И позволила себе расколоться.

– Я не энтомолог и могу определить насекомое в лучшем случае до рода. Это Vanessa из семейства Nimphalidae. Как по-английски – не знаю.

– А на каком знаете?

– Джон, не зарывайтесь, – с улыбкой предупредила Анна. – Идёмте, мы её нервируем.

– Джон, я что-то не понял, – помявшись, заговорил Игорь, снедаемый любопытством. – Вы играете на сцене? Или на бирже? Или… м-м… в азартные игры?

– На флейте, – очень серьёзно пояснил Нэвилл. – Лучше Гильденстерна.

– Учились в Гаммельне? – уточнила Дарья.

– Как и Вы, Диана, как и Вы.

– Ещё раз назовёте меня не так – пристрелю, – мрачно пообещала Дарья. – Из Вашего же оружия.

– Эффектнее было бы обратить меня в оленя, – Нэвилл извлёк из-под жилета скорострельный донхилл. Подбросив, поймал за дуло и галантно, рукоятью вперёд, протянул Дарье. – Прошу.

Пистолет, тёплый от его тела, надёжно тяжелил ладонь. Дарья примерила его к руке, огляделась.

– Шип на скале, Дари! – взволновавшись, подсказал Игорь. – Вон, друза!

Она кивнула и выстрелом сбила шип.

– Браво! – вскричал Нэвилл. – Донхилл Ваш, Дариен. И я Ваш, Диана.

– Знаете что, Джон…

Он встал и покорно, точно всю жизнь ходил у неё под седлом, отправился вместо Игоря за друзой. Унося на плече Лао.

– Нет, я его точно пристрелю, – пробурчала Дарья, глядя ему вслед.

– Поздно, – мяукнула Анна. Уголки её пухлых губ дрогнули в хитрой усмешке. – Тебе это уже не поможет.

– Что ему от нас нужно? – понизив голос, спросил Игорь.

– Гошик, что ему от нас нужно? – в тон откликнулась Дарья.

– Я думал, вы всё обо всех знаете… – растерялся он.

– Против лома нет приёма, – глубокомысленно изрекла Анна.

– Мерзкий тип, – выпалила Дарья. – Вроде Аськи: всё время прикидывается, что он притворяется, говорит правду так, будто врёт, чтобы мы решили, что в самом деле всё наоборот, а в самом деле говорит правду.

– Дашенька, ещё раз, пожалуйста! – взмолился Игорь. – С начала и помедленнее!

– Я переведу, – обнадёжила его Анна. – Дарья сказала, что Джон, несмотря на своеобразную манеру поведения, наш друг и защитник. И вам, дорогие Зарини, придётся с этим смириться.

– Друг и защитник?! – ошарашенно переспросил Игорь.

– Н-ну… В общем-то, да, – неохотно признала Дарья.

– А я думал… Даш, но тогда почему ты его так невзлюбила?

– А чего он? – доходчиво растолковала Анна. Обернулась к Дарье. – Так ты говоришь – ведёт беседу, как я? С такими же мерзкими профессиональными приёмчиками?

– Ой, точно! – ахнула та. – Вот чем вы похожи!

– В таком случае… – Анна задумалась, вновь перебирая в памяти известных ей членов Хэйнской коллегии ксенологов.

– Что в таком случае? – затормошил её Игорь.

– Он такой же аксоргианин, как… – Дарья умолкла на полуслове и, вытянувшись в струнку, смотрела на приближающегося Нэвилла. На носу у неё вдруг обозначились веснушки. И отчётливо проступил шрам на побелевшей щеке.

– Не шевелитесь, – издалека попросил Нэвилл. Он нёс на пальце ручную птицу… Нет, не птицу… Бабочку невероятных размеров и ослепительной красоты.

– Ой, небывает-небывает… – тоненько застонала Анна. – Орнитоптера!…

– Это что, тоже земной вид?… – пролепетал Игорь.

– Да. Родина – Папуа. Джон, но как Вы её?… Она же так высоко летает!

– Как и Вы, Нэн, как и Вы, – Нэвилл плавно опустился перед женщинами на колени. Птицекрылка величественно сложила и снова развернула колоссальные переливчатые крылья: так и быть, любуйтесь. – Я попросил леди уделить вам несколько минут, и она великодушно согласилась. Дари, хотите оставить её себе? Как у вас с деньгами? На чёрном рынке коллекционер выложит за такой экземпляр тысячи три.

– Вы что, с ума сошли?…

Нэвилл со смехом взмахнул рукой. Живое диво стремглав взвилось в небо. Нэвилл бросил Игорю его друзу и вскочил.

– Да вы всё ещё жуёте? Зарини, чревоугодники! Пора, собираемся, время не ждёт. Эй, Пип, сюда!

– Анни, теперь твоя очередь ехать, – сказала Дарья. – Вы разрешите, мистер Нэвилл?

Нэвилл изумлённо молчал. Игорь подсадил Анну. Она привычно вросла в седло, сжав спину коня сильными коленями. Тронула шенкелями, мягко выслала спиной. Пип пошёл с места широкой рысью.

– Дари, с ума сошла! – Игорь с перепугу в два прыжка догнал коня. Пип остановился на короткий свист хозяина, и Игорь схватил повод.

– При чём тут я? – рассмеялась Дарья. – Хулиганка! Инг, сдёрни её с седла!

– В чём дело? – надменно запротестовала Анна, на всякий случай поджимая ноги. – Пип ведь выезжен на голос, правда, Джон?

– Знаете, что – слезайте, – Нэвилл взял у Игоря повод. – Лучше я Вас на руках понесу. Могу даже галопом, если Вы жаждете острых ощущений.

– Я больше не буду, – хихикнув, заверила Анна.

Нэвилл вёл Пипа под уздцы вдоль скалы, стараясь, чтобы её куцая тень падала на Анну, и пилил женщину:

– Пусть у этих двоих в головах ничего, кроме охры и сурика – на то они и художники. Но Вы-то выглядите вполне благоразумной девицей!

– Я понимаю всю глубину постигшего Вас разочарования, – посочувствовала ему Анна. – Вы не могли бы сорвать мне катарантус? Какой-то у него венчик странный.

– Зарини, вы любопытны, как шестимесячный фокстерьер!

– Дальше будет ещё хуже, – предупредил Игорь.

– На Вашем месте, мистер Нэвилл, я бы как можно скорее с нами рассталась, – чересчур искренне посоветовала Дарья.

Нэвилл положил Анне на колени розовый цветок катарантуса.

– Предоставим и это решать случаю89, столь любезно нас познакомившему. Ведь наша встреча – свидетельство его благосклонности, вы согласны? Уверен: лебединая звезда удачи будет светить вам и впредь. Разве что Ингвару вздумается вступить в Союз защиты свобод, или Анне – купаться в море, или Дариен – распространить свою любовь к созданиям Божиим с лошадей и лаатти на нечистых, летающих тварей.

«Зарини» выслушали тираду, весьма напоминающую инструктаж по адаптации, с должным вниманием. Анна смиренно осведомилась:

– Чего ещё Вы посоветуете нам опасаться, чтобы сохранить с удачей добрые отношения?

Но Нэвилл опять увильнул от прямого ответа. Казалось, его и под дулом не принудишь говорить всерьёз.

– Ах, если бы Зарини хоть чего-нибудь опасались, – мечтательно вздохнул он. – Что толку давать невыполнимые советы? Впрочем, у шанса свои резоны. Он найдёт и сохранит Вас, что бы Вы ни вытворяли, Нэн Катти Сарк.

– Катти Сарк? – насторожилась Дарья.

– А, это из древних легенд Земли, – легкомысленно обронил Нэвилл. – Никогда не слышали? Жила там в средние века тёзка Нэн, такая же зеленоглазая и кроткая, по прозвищу Катти Сарк. Знаменитая была ведьма! Вот только в какой стране, в каком городе?… Не помню.

На лице Игоря явственно читалось: «шалава». Дарья была о Нэвилле ещё худшего мнения. Она всё больше убеждалась, что каждое его слово бьёт в какую-то цель – но тщетно пыталась разглядеть эту цель в вишнёвых, изменчивых, насмешливых глазах, отражающих небо, стену, поросшую иммортелями пустошь, заросли юкки вдали, Анну, Дарью – всё, что угодно, только не душу Джона Нэвилла. Дарья протянула к его душе тоненький усик зонда – в полной уверенности, что встретит блок, но даже его блок был ей интересен – и очутилась внутри бриллианта, озарённого блистающим лилово-синим светом Нэвиллова Регора90, и во всех бесчисленных зеркальных гранях кристалла увидела самоё себя.